Крах и возрождение

КРАХ. 

В одну из своих первых поездок в Азию, бродя у подножья храма Шивы, я мучилась вопросом, почему в индийской культуре почитают бога разрушения как одного из богов триады. А в некоторых течениях индуизма он единый и верховный бог.

Ведь это так… неправильно, непривычно, нелогично? Поклоняться тому, кто отнимает у тебя все, точно соломинку переламывает жизнь, разделяя на до и после, и заставляет начинать все заново.
Если найдешь на это силы.

Я смотрела на древние стены и огромные камни, стоящие тут, казалось, с начала времен и смиренно просила ответить мне. Открыть ту мудрость, которой так напитано окружающее пространство, что её можно зачерпнуть ладонями. Но стоило протянуть руки, ответ просачивался сквозь пальцы.

Я продолжала просить, раскрываясь навстречу теплу, солнцу и ветру.
И … увидела внутренним взором, ощутила кожей, всем своим существом, как под взглядом Шивы, не добрым и не злым, но безжалостным ко всему ложному и наносному слетает с людей шелуха лжи, лицемерия и фальши. Оставляет неприкосновенной лишь неприкрытую первозданность и красоту изначального творения.
С корнем выдирая зависимости, острым скальпелем вскрывая душевные нарывы, там, где застыли, замерли запретные чувства, чтобы, погрузившись в боль, человек смог снова стать живым, чувствующим, целостным.

Величественная внешняя сила, сметающая все на своем пути. 

Ей невозможно противостоять, можно только покориться.
Переменам суждено свершиться, жизни измениться кардинально.

Даже если для этого придется разрушить не только внутренний (о чем я писала в прошлый раз), но и внешний мир. Это неминуемо произойдет.

Благодарность к месту, храму, стране затопила меня целиком. Я пишу эти строки и возвращаюсь к подножию того храма. 

В миг моя реальность расширилась, и в ней прибавилась новая мерность.

А потом мне довелось познать ту силу на себе.

***
Машина медленно подъезжала к дачному участку. Ночь освещало 4 пылающих факела. Отдельные искры отрывались от их мерцающих границ и парили вверх, устремляясь в черное небо.
Завораживающее зрелище, навсегда впечатавшееся в мою память.

Горела наша дача. Дотла, до основания, до фундамента.
Огонь трещал и жадно заглатывал в гигантскую пасть то, что когда-то было нашими домами. 
Не оставлял ни шанса спасти хоть что-нибудь.
Забирал на свой алтарь все, до чего смог дотянуться.
Чтобы оставить лишь черные остовы того, что было дорого.
Не пощадил и мою теплицу. С любовью выращенная рассада обратилась в пепел.
Закопченная баклажка с водой издевательством стояла посреди торжества смерти.

Шок, обесточенность, ощущение невозвратной потери.

Маленькая радость от того, что чудом сохранилась баня и какие-то вещи в ней.
В следующий приезд баня встретила нас сорванной с петель дверью и разбитым окном. Затоптанным грязными сапогами полом, усыпанным острыми осколками.
Мародеры.

Если ударить по только затянувшейся ране, она откроется вновь.

Сосущая пустота внутри и отсутствие сил.
Вместо знакомого силуэта дома на повороте одинокая печная труба посреди пепелища.

Шаг вперед.
Уборка того, что не смогло сгореть.

Звенящее состояние абсолютного нуля.

Робкие ростки мечты о новом.
Выбор.

Закладка фундамента. Устремившийся ввысь каркас будущего дома.

Осень, стужа. Зайти в баню. Растопить печь. Через час станет тепло. Пока не грянули морозы, красить купленные для забора доски. Им нет числа.

Нескончаемая круговерть дел.
Успеть хоть что-то, чтобы весной начать с чистого листа.

Установка камина с прирученным огнем.
Запах нового дома.
Окончательное отпускание старого.
Ощущение, что все к лучшему, плавно переходящее в восторг.
Невозможный прежде дом мечты.

Благодарность.